доцент кафедры «Право и социально-гуманитарные дисциплины»
Волгоград
Candidate of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Law and Socio-Humanitarian Disciplines
Рассматривая цифровые финансовые активы в качестве одного из сегментов имущественных прав, полагая, что сущностным наполнением конструкции «цифровые финансовые активы» выступают обязательственные денежные требования, права держателя эмиссионных ценных бумаг, права акционеров непубличного акционерного общества, и право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг, зафиксированные в особом порядке (посредством внесения (изменения) записей в информационную систему, в основу работы которой заложена технология распределенного реестра), автор утверждает, что цифровые финансовые активы могут составлять определенный сегмент общего имущества супругов. Действующие в настоящее время нормы Семейного кодекса РФ, регламентирующие вопросы осуществления общего имущества супругов, оперируют категориями вещного права, что некорректно в отношении более широкой категории «имущество», так как помимо вещей, к имуществу российский законодатель относит и имущественные права, и имущественные обязанности. Учитывая различную правовую природу категорий «вещи» и «имущественные права», автор утверждает, что в силу устоявшегося доктринального цивилистического подхода к категориям «владение» и «пользование», эти правовые конструкции к отношениям, связанным с осуществлением обязательственных имущественных прав, применяться не могут. В отношении обязательственных имущественных прав не могут использоваться такие механизмы защиты как виндицирование, хотя в рамках защиты вещных прав эти правовые инструменты показали свою высокую эффективность.Автором утверждается, что в качестве законного режима имущества супругов следует рассматривать солидарное осуществление супругами принадлежащих им имущественных прав, в том числе режим совместной собственности, а также возложение на супругов солидарных обязанностей.
Considering digital financial assets as one of the segments of property rights, believing that the essential content of the construction of «digital financial assets» are mandatory monetary claims, the rights of the holder of equity securities, the rights of shareholders of a non-public joint-stock company, and the right to demand the transfer of equity securities, fixed in a special order (by making (changing) entries in an information system based on distributed registry technology), the author argues that digital financial assets can constitute a certain segment of the common property of spouses. The current norms of the Family Code of the Russian Federation governing the implementation of the common property of spouses operate in categories of property law, which is incorrect in relation to the broader category of “property”, since in addition to things, the Russian legislator refers to property and property rights and property obligations. Taking into account the different legal nature of the categories “things” and “property rights”, the author argues that due to the well-established doctrinal civil approach to the categories “possession” and “use”, these legal constructions cannot be applied to relations related to the exercise of compulsory property rights. Such protection mechanisms as vindication cannot be used in relation to compulsory property rights, although these legal instruments have shown their high effectiveness in the framework of the protection of property rights.The author argues that the joint exercise by the spouses of their property rights, including the regime of joint ownership, as well as the imposition of joint duties on the spouses, should be considered as a legitimate regime of marital property.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.